"Панк-молебен" группы Pussy riot и последовавшее за ним обсуждение является прекрасной иллюстрацией всей условности границы между религиозным и светским. Эта граница подвижна, вокруг нее разворачиваются постоянные споры и дискуссии.

Этот вопрос о путях "нормализации" революционного дискурса справедливости стоит и сегодня. Он дает о себе знать в противостоянии власти и оппозиции, в требованиях честности процедур выборов и признания легитимности прав меньшинства.

Безо всякой искусственности буря и натиск протестной улицы объединили все роли сразу: и критика, и участника, и понимающего зрителя, и сам-себе-режиссера, замысел акций не нуждается в истолковании – он очевиден для всех участвующих, полагаю.

Повсеместная победа "национального лидера" – прямой результат консервации в российских регионах именно провинциального менталитета. Этот менталитет совершенно противоположен регионализму, который в России табуирован даже как термин.

Обществу явно требовалось новое обоснование действию, подвигу, самоотверженности. И этим обоснованием становился крестовый поход за справедливостью. Во второй половине "нулевых" слово "справедливость" стремительно вошло в политический лексикон, оказывая давление на политических игроков.

Секрет успеха власти состоит в том, что правительственной пропаганде удалось вбить клин между фракцией свободы и фракцией справедливости. Любование собственными "красивыми лицами" с одной стороны, и снобистское шельмование "Светы из Иваново" с другой стороны, сильно поспособствовали созданию мифа о двух несоизмеримых культурных мирах внутри одной нации.

Мой тезис таков: социальное существование любой формальной организации исполнено конфликтами, но одновременно такая организация наделена особыми механизмами, позволяющими скрывать само наличие конфликтов.

На самом деле пугавшие и казавшиеся невозможной наглостью вчера 60+ процентов сегодня кажутся подарком судьбы, ведь они снимают главную проблему всего Протеста с большой буквы — проблему выбора. Не президента, слава богу, а стратегии.

Политологические итоги довольно печальные. Граждан России держат за детей, а те и ведут себя как дети, которым однажды достанутся спички. Если завтра вдруг сделают "честные выборы", то победить на волне массовой мстительности легко сможет любая темная лошадка – чем темней, тем лучше.

Все очень живо интересуются, что же именно было в разговоре с проректором? В течение всей беседы мне монотонно говорили, что в статье нет ничего, что она пустая, что там ни слова правды, и что это сплошная клевета, за которую можно подать в суд.

Если ситуация и дальше будет так складываться, то при любом ослаблении центральной власти Москву просто выгонят из России. В её нынешнем виде она уж очень всем надоела.

До самой смерти Аксаков не "возлюбит покой" и не "успокоится духом", но в 50-е, в сложной житейской суете, в постоянном беспокойстве и неудачах, в ощущении себя "не у места", он сумеет выработать себя, обрести жизненную твердость и новое чувство чести.

Посмотрите, что происходит на Болотной площади и на проспекте Сахарова. Я определяю это событие как режиссер: происходило избавление от одиночества каждого конкретного человека. Рядом со мной стоит человек, я не знаю его имени, я вообще не знаю, кто он такой, но я понимаю, что мы с ним вместе.

У нас была великая эпоха, увлекательная эпоха, мы посещали митинги и писали друг про друга в блоги, – лица у нас добрые, приятные, сами мы невероятно какие вежливые, а уж плакаты рисуем настолько остроумные, что даже как-то и непонятно, почему все слуги режима не покаялись прямо вот уже сейчас.

Чем подлее, чем беспросветнее жизнь, тем проще с нею подростку расстаться. Бедность – не повод. Повод, это когда собственные родители вызывают отвращение и собственное будущее представляется цепью унижений, прогибов, отсосов и прочих непременных атрибутов нашего прекрасного сегодня.

Однажды меня посетила странная идея – на самом деле, к власти приходят именно исключения. Возможно, таковым на этот раз окажется именно Михаил Прохоров – новичок в политике, но которому, однако, удалось ее существенно продвинуть.

Что ж, коли у нас наступил высокий политический сезон, давайте повеселимся. Давайте сожжем, как на масленицу, ритуальное чучело власти, давайте все самовыразимся. Пустимся в пляс, взявшись за руки: красные, белые, голубые.

Человек, на которого можно бы ориентироваться, должен быть прежде всего спокойным, как пожарник. Спрашивать: кто лучше, Кержаков или Жирков – нужно философа, который живет в бочке и бесстрастно смотрит по телевизору английскую премьер-лигу.

Уличные беспорядки – это не политика и не демократия, это попытка обойти нормальные (институциональные) социальные и политические механизмы решения проблем.

На этом можно было бы закончить рассказ о России — Российская Федерация как один единственный город с небольшим пригородом на Балтийском море, а вся огромная провинция пребывает в запустении, снабжая центр природными ресурсами, но совершенно утратив значимость в культурном плане.

"Они хотели напасть и захватить главную редакцию, и тогда резать головы и бросать их на улицу, и требовать новых и новых извинений, – вспоминает Бент Йенсен. – Слава Богу, этот план был раскрыт нашими спецслужбами при участии других стран".

Но самое главное, люди, на самом деле, не хотят протестовать. Не за этим они приходили на Болотную площадь и проспект Сахарова. Люди хотят вернуть себе самоуважение. Это очень разные вещи!

Вот эти спокойные, слегка растерянные, явно не богатые, проживающие довольно тяжелую жизнь люди, - действительно, главная опора режима. Их довольно тяжелая жизнь – их главная ценность, а страх, что станет вдруг еще тяжелее, - главная движущая сила.

Вот едешь с работы усталый, денег нет… а к тебе какая-нибудь старушенция в автобусе подсаживается – давка, все напирают, а она что-то втирать начинает… вот так бы и дал ей по репе чем-нибудь… и сижу так представляю, чем ей дать по репе. А еще иногда разговариваешь с человеком, смотришь на него, и вдруг подумаешь: да какое ты дерьмо, брат, и какую ты хрень несешь!

Помогают ли рейтинги школ в выборе учебного заведения для ребенка? Здравый смысл подсказывает: скорее, нет. Тем не менее, появляются все новые и новые рейтинги, объективность которых вызывает серьезные сомнения. На прошлой неделе, на конференции под названием "Тенденции развития образования: разные, но равные" презентовали "Рейтинг школ повышенного уровня восьми регионов России".

Публикуемая переписка не открывает нам ни "нового Леонтьева", ни "неизвестного Филиппова". Она дает другое – углубляет наше понимание как самих собеседников, так и их эпохи, палитра которой обогащается пристрастными, несправедливыми, резкими, но всегда ясно очерченными и небезразличными суждениями двух неординарных людей.

Кто бы мог подумать, что пегая блондинка из эпохи, когда тинейджеры действительно были просто тинейджеры, будет петь долго, как Людмила Зыкина или Людмила Лядова, полностью избежав судьбы своих "сгоревших" ровесников Джима Мориссона или Дженис Джоплин.

В сегодняшней России есть гигантский запрос на настоящесть. Запросы на документальное - это еще и реакция на рост виртуального общения. Мы больше времени проводим в иллюзии общения, и чем больше иллюзии общения в нашей жизни, тем больше у нас запрос на настоящее.

Многие сейчас говорят: есть "план Путина". Но из этих статей следует: в применении к образованию его нет. Есть бессистемное собрание благих намерений, не подкрепленных ни программой действий, ни ресурсами.

Мир постмодерна будет мёртв через десяток лет. Что придёт ему на смену? Это будет мир новой рациональности. Это будет мир, где экономика Бегбедера и стирального порошка канет в лету. Это будет индустриальный мир – где производство будет безусловно доминировать над финансовым сектором.