Тема: Критика политического разума

Чем это все кончится, я не возьмусь предсказать, поскольку государственное управление вошло в стадию турбулентности, ясно одно: с каждым днем растут риски самого неблагоприятного развития событий.

Мы не знаем, как будет называться наш сегодняшний политический режим. Возможно, ему будет придумано какое-нибудь хитрое название с окончанием "кратия". Какая-нибудь "друзьякратия". Власть друзей, братков, пацанов. Но будет подробно описано, как общество начало просыпаться, собираясь от него отказаться.

Наше же государство, как, впрочем, и многие другие, до сих пор не выросло из средневековых представлений о государстве как о хозяине (помните, Николай II - "хозяин земли русской"?). В таком государстве, конечно же, право заниматься бизнесом или вообще делать хоть что-нибудь - не естественное, а дарованное.

Новые поколения родились в лужковской Москве, начитались книжек по истории, насмотрелись на европейские города и не понимают, почему с ними обращаются как с чернью. Нет, мы не чернь – говорят и показывают белые ленточки. Вы occupy, и мы occupy, вы Бабай, и мы – Абай, вы по-честному, и мы, вы нас слышите, и мы вас.

Вот если надо как-то опошлить идею демократии в нашей стране, то нужно с серьезным видом заговорить о проблеме ЛГБТ сообщества. Сразу получишь по шее. Действительно, ведь есть же в жизни по-настоящему важные штуки. Космос, например. Или вынос Москвы за пределы окружной дороги. А тут всего лишь: как, кого, когда, где и каким способом.

Политическая трансграничность способна точно так же снести крышу – поэтому ее и опасаются. Сеть европейских регионалистских движений, которые более не привязаны к той или иной бывшей имперской столице, но напрямую общаются на пространстве всего континента, напрочь ломает привычную картину мира у иных московских идеологов, все еще живущих схемами прошлого.

С Путиным романтические периоды заканчивались и, наоборот, начинали звучать более жесткие, брутальные ноты. Речитатив "свобода, свобода, свобода…" сменялся на "мочить, мочить, мочить, сопли жевать!"

Сейчас все винят Госдеп, но уже в тучные шестидесятые чиновники, партийные бонзы, директора заводов чувствовали себя полными хозяевами экономики. Они имели домработниц – советских крепостных. Они пользовались распределителями, государственными дачами и государственными транспортом как своим личным имуществом. Даже в фильмах тех лет нередко показывались большие квартиры, в которых обязательным персонажем была какая-нибудь тетя Нюра, подающая на стол еду.

Поскольку коррупция поддерживает два важнейших свойства организованных существ – питание и воспроизводство, этологический подход к ее изучению представляется одним из наиболее плодотворных. Выделение индивида (коррупционер) и его частных форм взаимодействия (откаты, распилы, взятки) не достаточно для объяснения феномена коррупции.

Столыпин умел видеть в свободе подданных величие страны, нынешние же консерваторы не способны на это. Они – не создатели нового, а потребители былой государственной славы. Для них человек – это винтик государственного механизма, и основная его функция – делать качественной ту картинку "великой страны", которую горе-консерваторы желают ежедневно видеть перед собой.

Индивидуальное членство в партиях и их численность перестают играть какую-либо роль вообще: роль, которую играли прежде партии, может играть один человек, как, собственно, это на самом деле часто и происходит. Наиболее яркий пример – Жириновский, а ЛДПР при нём – дань законодательству и партийным традициям доинтернетной эпохи. Велики шансы на хорошую долю голосов избирателей и у Навального, если он выступит как "человек-партия".

Если попытаться очертить достаточно сумбурную политическую реальность России-РФ, то вырисовывается контур "корпорации-государства". Иначе говоря, политической и одновременно политэкономической конструкции, где у власти находится своего рода директорат, населению же отведена роль служащих, при необходимости сокращаемых, порою даже без адекватного выходного пособия.

Карелия получит возможность сохраниться как республика (а точнее – вновь стать ею) лишь с новым пробуждением республиканского сознания граждан. Интересно отметить, что карельская республиканская идентичность оказывается сильнее любого национализма.

Наша полиция есть слепок общества, говорят они. Следовательно, не может быть ни лучше, ни хуже его. Необходимо поправить отдельные недостатки, повысить честным полицейским зарплату, отправить на "курсы добра".

Россия покачнулась, и компас самонаводящегося прицела плавно сменил ориентиры. Похоже, что теперь цель – феодальная федерация, при которой клан региональных вождей, держащийся на поддержке силовиков.

Все, что сейчас произошло – это разоблачение медийной видимости репрезентации, за которой, как за покрытым дорожной грязью лобовым стеклом автомобиля, просматривается идея репутационной демократии.

Сейчас главный вопрос российской политики – это согласится ли Путин иметь дело с такими людьми, и захочет ли политическая элита посторониться и пропустить наверх столь решительно настроенных реваншистов.

Чем же кончится этот лукаво-тоталитарный византизм? Вероятно, тем же, чем и историческая Византия. Нео-путинизм сразу начался с раскола – между гражданской свободой и "интересами государства", которые были объявлены самоценными и даже сакральными.

Везде по необъяснимой причине полицейскому легче найти общий язык с антисоциальным элементом, нежели с законопослушным гражданином. Везде осторожный гражданин старается минимизировать свои контакты с органами правопорядка по причине постоянно исходящей от них угрозы. А ведь в отличие от казанских, переподчинять федеральных полицейских дальше уж некуда – разве что только господу богу.

Надо перезапускать всю систему сверху донизу: общественно-политические отношения в России так и остались советскими с минимальной ролью и значимостью личности и минимальной личной ответственностью. Эта реформа, наверное, скоро начнется – просто потому, что прежняя система уже пришла в полную негодность.

Выборы давно стали идеальной пародией, сценарий с избранием Максима Каца тянет на плутовской роман. Шуты, дураки, карлики, великаны, напыщенные идиоты и скоморохи с классным чином – кто только не промелькнул между нами, все побывали тут.

Какой смысл честно выбирать, если выбирать нечего? А Путин – он национальный лидер. Его легитимность несомненна. У него пять или сколько там фундаментальных статей по общим вопросам. План. И, наконец, только он в состоянии реализовать политическую реформу. Прервется этот диалог, и все полетит к чертовой матери.

То есть вот эти люди, так называемые "эксперты", которые у Крылова обнаружили несчастное "побудительное высказывание", они, выходит, под Путина копали. Они страну хотели погубить. Надеясь тщетно, что никто не разгадает их банальную двухходовку.

Власти, стремясь заполнить идейный вакуум, образовавшийся после крушения советской системы, по-видимому, отводят церкви роль идеолога "ностальгической модернизации", то есть такого преодоления прошлого, которое является "производным от вписанных в это же самое прошлое побед".

На данный момент перед получившим мандат от имени "всего народа" Путиным стоят абсолютно те же задачи, что и перед Сталиным. Чтобы вернуть себе всю полноту реальной власти, ему предстоит теперь освободиться от своей зависимости от тех, кто гарантировал ему его сталинскую манипулятивную победу на выборах.

Общество уже перестает адекватно воспринимать реальность, и весь мир начинает укладываться в рамки дуальной оппозиции: правое – левое, жизнь – смерть, свой – чужой, союзник – враг, где все понятно и однозначно, без пресловутых интеллигентских метаний и сомнений.

Уличные беспорядки – это не политика и не демократия, это попытка обойти нормальные (институциональные) социальные и политические механизмы решения проблем.

Из западного мира вообще-то никто Россию не гонит. Достаточно принять общецивилизационные правила игры, умерить нквдешную риторику, начать бороться с коррупцией, как-то разобраться с бандитами, учредить легитимную власть и вполне можно числиться в семье развитых стран. Однако Россия сама определяется с духовно близкой компанией.

Несмотря на то, что вектор путинской поддержки вполне реальный, эффект его не будет долгосрочным. Избирательную кампанию забудут через две недели, и возникнет новая повестка дня – в стране творится дурдом, власть ничего не делает для его исправления.

Есть два типа протестующих буржуа. И два типа отношения к расширению свободы. Для одних это ценность, отсутствие которой обессмысливает потребление. Для других это ценность, вписанная в круг потребления.

Когда возникла необходимость защищать систему, которая не давала возможности легитимизировать собственность – никто из людей, в чьих руках были рычаги власти, не отдал приказ.

Но самое главное, люди, на самом деле, не хотят протестовать. Не за этим они приходили на Болотную площадь и проспект Сахарова. Люди хотят вернуть себе самоуважение. Это очень разные вещи!

Если отвлечься от "истины митинга", то остается неприятное чувство дежавю. Опять мы делаем ракеты. Риторика времен холодной войны, хуже которой только то, что Путин и его адепты, похоже, снова рассматривают ВПК как универсальный движитель стагнирующей экономики.

Впрочем, так же, как провинции нередко необходимо растолковывать суть событий в Москве, столичным "революционерам" надо представлять особенности региональных протестов. А ситуация такова: в большинстве городов России, где состоялись демонстрации и шествия за честные выборы, требования общероссийской оппозиции отходят на второй план, уступая место решению местных задач.

Вот эти спокойные, слегка растерянные, явно не богатые, проживающие довольно тяжелую жизнь люди, - действительно, главная опора режима. Их довольно тяжелая жизнь – их главная ценность, а страх, что станет вдруг еще тяжелее, - главная движущая сила.

Стало очевидно то, о чем эксперты знали давно: в России на самом деле несколько "Россий", и каждая нуждается в специфической социальной и экономической политике, если угодно, в специфической демократии.

У Путина – один человек, годный для осуществления власти, некоторое количество врагов, оплаченных госдепом, и сто сорок миллионов подвластных. У нас – сто тысяч первоклассных граждан, которым надлежит вершить судьбу страны, неопределенное число подонков, оплаченных Путиным, и сто сорок миллионов потенциальных подвластных.

Поколение Путина оказалось первым поколением, которое столкнулось с таким уникальным явлением для нашего общества, как юнофобия. Если при Ельцине при устройстве на работу молодость была преимуществом, то сейчас наоборот: сейчас на хорошую работу вероятнее возьмут тридцатилетнего – не потому что у него опыт, а потому что двадцатилетнего подозревают в том, что он или наркоман, или скинхед, или еще в чем-то нехорошем.

Если сохраняется жесткая Система, то действие равно противодействию и оппозиция живет по принципу "все или ничего". Оппозиция в рамках Вертикали может или лизать или кусать. Сотрудничать - не может, это конструкцией не предусмотрено.

Не надо себя обманывать. Из обещаний кафтан не сошьешь. И словами не прервешь цепочку негативных последовательностей. В настоящий момент этого не сможет сделать ни Путин, ни Болото.

Царствование Александра III на первый взгляд может представляться "золотым веком" русского консерватизма и русского националистического движения. Все внешние признаки налицо: формула "православие, самодержавие, народность" была восстановлена в своих правах, с либеральными реформами после недолгого колебания было покончено.

Тем временем зал заполняется хомячками, довольно крупными и раскормленными. У многих в руках – непонятные, но смешные плакаты. Хомячки с интересом смотрят на возню доверенных лиц, некоторые даже пританцовывают. Занавес не хочет опускаться.

"Болотная" - это рассерженные пользователи, покупатели, которым подсунули гнилой помидор. Но они не собираются организовать колхоз, совокупно своими руками вырастить идеальный помидор и все вместе продать его себе же в собственноручно построенном магазине. Других дел хватает.

Когда любовь народа прошла, не осталось ни одного института, который был бы способен подхватить знамя власти из его слабеющих рук. Мы оказались как будто на руинах. Вдруг выяснилось, что и здесь конь не валялся, и там, как будто мы только что пришли в этот мир.

Неожиданно тяжелый ход войны и воспринятый как "позорный" Берлинский трактат продемонстрировали высшей власти, что национальное движение является не таким уж удобным объектом управления, и его цели могут радикально расходится с направлением правительственной политики.

Нежелание императорской власти двигаться по пути националистической политики имела свои вполне глубокие рациональные основания – как неоднократно отмечал в беседах Александр II, главным препятствием к дарованию какой бы то ни было конституции было сомнение в возможности при конституционном правлении сохранить империю.

Отрезвление от антиимигрантского психоза неизбежно, и случится достаточно скоро. При этом кому-то придётся отвечать за вполне реальные проблемы со скамейками в парке, низкие пенсии и необходимость привлекать вместо не въехавших в страну узбеков намного более проблемных иммигрантов.

Христианская ценностная программа в том виде, в каком она формулируется церковными деятелями, постепенно освобождается от собственных смыслов в пользу конъюнктуры и терминов-жвачек, превращается в наклейку, которую можно прилепить к чему угодно.

Главное зло путинского режима: он создал благоприятную среду для минисубъектов коррупции, но подвергает репрессиям условия для появления субъектов национальной политики. Государство уже не способно их создавать внутри своих институтов.

И если "лайк" государству, которое так выдумано, чтобы тебя никогда не услышать, ставить не хочется, надо делать совсем простые вещи. Обязательно выйти на шествие четвертого февраля. Потом – на выборы четвертого марта. Проголосовать за всех. Неплохие ведь парни. Или за любого конкретного, кроме Путина. Или вписать в бюллетень кого-нибудь симпатичного – Чебурашку, Гомера Симпсона, демона Ваала.

В случае с Путиным ситуация несколько странная: ну, куда он может в настоящий момент уйти, если б даже хотел? То же самое, как если бы пассажирский салон поднявшегося в воздух лайнера взбунтовался и вдруг потребовал бы, чтобы ушел пилот.

Ведь при этом он – чиновник небожительного уровня - проговаривается и о существующем кризисе, и выдает рецепты, как его преодолеть, тем самым невзначай выдавая страшную тайну. Сам по себе этот кризис не испарится, не зарубцуется и, тем более, не превратится в "не кризис" с новым президентством национального лидера. Все равно нужно будет как-то решать. Инструментально.

Никогда я еще не видел таких ярых критиков, а зачастую и противников действующей власти, как людей из самой этой властной системы. В отличие от прочих ее критиков, которые действуют интуитивно, эти ненавидят систему всем существом и категорически не верят в то, что делают, вооруженные всей полнотой знания о самой системе.

Новый Федеративный договор, в отличие от прежнего, должен предусматривать федерацию абсолютно равноправных субъектов. Давно пора уже элементарно "упростить дробь", избавившись от советского наследия в виде многочисленных и запутанных названий регионов – области, края, автономные округа.

Прохоров в действительности декларирует готовность не допустить роста собственной социальной базы. Почва, на которой вырастает многочисленный средний класс – это развитая обрабатывающая промышленность, а не комбинация вышек и бутиков.

Как водителю Лексуса, Путину хочется править Россией, а не задумываться над тем, как там устроено под капотом. А его обстоятельства заставляют задумываться. Как простого смертного, покупать "талон технического осмотра".

Алексей Навальный, как известно, прямо называет себя русским националистом. И, в общем, поступает более честно и откровенно, чем Владимир Путин, который, предлагая, по сути, то же самое, что НАРОД, в то же время, как ни в чем не бывало, призывает общество к борьбе с "бациллами национализма"

Сегодня властям Алтайского края удалось создать информационный вакуум вокруг «Голоса». Негласно СМИ запрещено даже контекстно упоминать ассоциацию. А на пресс-конференцию, посвященную итогам голосования, пришли представители только двух информационных интернет-агентств.

Если закон будет принят, новые правила вступят в силу уже этим летом. Богатые семьи не пострадают. А дети инженеров, библиотекарей и воспитателей детских садов, скорее всего, поправят летом здоровье в загазованных городах.

Вот такая вот получается статья, если прочитать внимательно, а потом все лишнее выбросить. Кстати, зря в штабе не решились опубликовать ее именно в таком виде. Во-первых, гораздо больше народу смогло бы дочитать произведение до конца. А во-вторых, обсуждение бы поживее получилось. Повеселей, порезонансней.

Самое огорчительное, слишком слаба надежда даже на саму форму прямого политического действия, форму протестного митинга, презентации вместо политической репрезентации, на которую делают ставку не только организаторы протеста, но и многие интеллектуалы.

Возможно, Путин и не уйдет из власти, но системе, с помощью которой он держал в руках всю страну, похоже, пришел конец. Поскольку вскрытие можно проводить только на трупе, сегодня стало возможным сделать некоторые выводы о тех сторонах этой системы, которые не были видны несколько недель назад.

Политическая реальность приобрела новое качество, которое заключается в полном исчерпании потенциала наращивания и удержания беспрецедентно высокого уровня прочности "путинского режима".

Те, кто изначально требуют честности выборов для себя, обнаруживают, что им отказывают в праве на существование. Частный протест наталкивается на границы системы и постепенно переходит к революционному для неё объединению.

Прорвется где-то в провинции. Дальше сработает обратная связь. В Москве немедленно соберутся протестные группы в поддержку региональных протестов, тут же туда поедут добровольные эмиссары. Все-таки страна худо-бедно едина. Интернет работает.

У властей стимулов к конституционной реформе пока нет: сохранение статус-кво их вполне устраивает, и если они по своей воле пойдут на изменения конституции, то явно не на те, которые будут направлены на демократизацию политической системы.

То, что система накрылась – к гадалке не ходить, вопрос, как будет выглядеть ее капитуляция. Вопрос настолько болезненный, что лучше б уж Пу&Co сидели до скончания веков, лишь бы не кровь, не танки, не ГКЧП, не нацисты, не революция, не «до основанья, а затем».

Кроме граждан, возможность договориться с которыми все еще существует, есть также собственно государство. Многомиллионная армия чиновников, привыкших к исключительно хорошей жизни. Твердо уяснивших, что они и есть хозяева страны.

Выборы, на которых Путин должен одержать сокрушительную "честную" победу – это последний гвоздь в крышку гроба бывшего самодержца. Путин уже не единственный. И очень даже погрешимый.

Те, кто видит решение в том, чтобы требовать смены нелегитимной власти, «оставаясь строго в рамках правового поля», в буквальном смысле не понимают, что говорят.

На сегодняшний день наиболее подходящим устройством была бы президентская республика приблизительно по образцу США с большими правами президента как главы исполнительной власти, но и без функций арбитра в споре ветвей власти и гаранта конституционного строя.

Вековая история форсированного использования аппарата тайного голосования закончилась тем, что он не просто перегрелся, а пошел в разнос. Все свернутые в нем противоречия, подобные плотно уложенным пружинам, выскочили из него, ударив по всем, кому случилось оказаться рядом.

Политологи привычно гадают об идеологии протестного движения, политических раскладах и перспективных лидерах. Однако важнее вопрос о том, субъектом каких управленческих и социальных практик являются его активисты.

Убеждение в том, что нормальная многопартийная демократия в разных регионах непременно "развалит страну", маркирует типичного имперца. Тогда как парадокс современной европейской политики состоит в том, что демократическое самоуправление регионов там ничуть не передвигает границы стран.

В начале нулевых Европа считала себя возрождающейся супердержавой, а Россия считала, что в рамках БРИК она развивается наравне с Китаем. В течение последних нескольких лет обе эти мечты ушли в небытие – то, что начиналось как финансовый кризис, превратилось в настоящий интеллектуальный кризис.

Сейчас самое время для широкого общественного и углубленного экспертного обсуждения смысла и направленности обновления Конституции, которая не будет гарантировать расцвета свободы и демократии в России, но может и должна стать надежной платформой для защиты и утверждения соответствующих принципов и ценностей.

Отечественный средний класс пока действует глубоко таиландским образом. Добиваться честных выборов, имея за душой только "Навального в президенты" и, пардон, Прохорова – мягко говоря, неосторожно. Можно ведь и добиться…

Убежден: России нужна конституционная реформа. Только став парламентской или, как минимум, парламентско-президентской республикой, она может избавиться, наконец, от измучившей ее народ вертикали авторитарной власти.

Что-то не похоже, что на Болоте были голодные и безработные. Безработного нельзя уволить, у голодного не отнимешь кусок хлеба. А вот "креативным" есть что терять. И всё их поведение зависит от того, сможет ли власть им на это непублично, но прозрачно намекнуть.

Может, он рассчитывает, что "преступная группировка" настолько лояльна и настолько управляема, что утвердит даже собственное повешение, - типа с веревкой приходить или без, если прикажет Кремль? Или все же он рассчитывает на длинный политический цикл потом, в котором утонут и все недовольства, и все оппозиционеры?

Схема разве вам не знакома? Разве не юные мажоры обижают свистом почтенного, заслуженного старца, который родину как внучку пестует? И кому, как не Говорухину, режиссировать теперь растянутый на два месяца кампании ремейк "Ворошиловского стрелка"?

Политический гений Путина заключался в его умении вычленять антагонизм. Его первая кампания была основана на противостоянии чеченскому сепаратизму, вторая – на враждебности к олигархам. Но сегодня этот антагонизм может найти свое выражение в неприятии самого Путина.

Если смотреть на путинщину сквозь “римские очки”, все нелепости нашего времени становятся на свои места: и барабаны “нашистов”, и порохом пропахшие легионы восточного кесаря Кадырова, и спортивные арены в Сочи, и кричащая роскошь рублёвских патрициев.

Почему за нас кто-то решает – можем мы создавать региональные партии или нет? Такое впечатление, что этот кремлевский деятель просто ставит свои эксперименты над всем российским обществом – а вот я вам убавлю демократии, а вот чуть-чуть добавлю…

Конечно, те, кто отождествляет страну и "вертикаль власти", будут истошно пугать всех "распадом России". Этот жупел уже похож на "антисоветчину", которую советские идеологи видели в любой свободной мысли.

У модели нет запаса времени на полировку. Модель в цейтноте. Выборы – это пример того, что произошло. Модель сама создала себе цейтнот, и сейчас из этого выплывает. Но кому-то может придти в голову не выплывать, а использовать этот цейтнот.

“Cредних” можно только убедить. Обмануть их трудно. Сотрудничество “средних” с политическим строем представимо только как результат согласия и, следовательно, только в категориях теорий общественного договора.

На их месте может быть каждый. Как каждый может быть и в чем-нибудь обвинен. И чтобы наказать их до смерти, Системе опять же совсем не обязательно обнаружить в них непримиримых врагов государства. Или же вообще иметь для того какие-либо достаточные основания.

Характерная оговорка про "людей внизу", которым надо оставить хотя бы часть заработанного, весьма наглядно показывает официальные границы децентрализации. Для империи большинство ее граждан действительно являются какими-то "людьми внизу".

Линия фронта пройдет строго по границе, отделяющей личное пространство людей от пастбищ, на которых мычит и блеет власть. Малейший заступ за линию будет встречать ожесточенный отпор. Уже встречает. И далеко не только в "Олимпийском" или ледовом дворце.

У Дмитрия Анатольевича есть свой кандидат на этот пост - президент Всероссийской федерации гребли на байдарках и каноэ Евгений Архипов, друг детства. Если Путин не уступит Медведеву хотя бы в этой малости – значит совсем не ценит.

"Там кавказец жену грозится порезать, то ли уже порезал, нужен понятой – ножик изъять". Одна тетка вроде изъявляет согласие. Однако милиционер, симпатичный парень, чешет в затылке: зачем вам это надо, еще пострадаете, лучше я ножик принесу, а вы подпишите. Так и порешили.

Строители и проектировщики держались до последнего. Суровые пожилые бородатые заслуженные строители полушёпотом говорили друг другу: "Это всё чушь! Я тебе точно говорю, что со дня на день эту дребедень отменят и вернут лицензии и Госстрой".

Вопрос об интересах конкретных людей и их групп – вот основной вопрос любой политики. Но на этот вопрос ответа не дается. И эта непрозрачность – источник инвестиционных рисков, источник социальной нестабильности. Лидеры красноярских акций представляют свой протест как неполитический, но он политический – в аристотелевском смысле этого слова. Это протест людей, которым отказано в праве на согласование их интересов.

Этой осенью и у нас в моду вошли улыбчивые маски Гая Фокса. Сегодня их можно видеть на протестных акциях любой политической ориентации. Между тем в соцсетях растет сообщество людей, которым нравится идея что-нибудь "оккупировать" в России на манер "Уолл-Стрит".

Путин потому-то и третий в списке Форбс - он создал одну из – увы! - лучших, конкурентоспособных и признанных в глобальном мире систем власти для государств "типа россия-египет".

"Неспециализированный" конфликт с Системой – как форма персонального дискурса – имеет очень сильную историю в России. Этот персональный дискурс очень прост. Он не требует артикуляции политических взглядов. Он покоится на ценностном и эмоциональном неприятии.

Мы лучше всех понимаем, зачем Марш нужен, и именно мы не хотим идти. Тридцати-сорокалетние мужчины, цвет обывательщины, пушечное мясо и говно нации. Те, кого больше всех после войн остаётся, потому что в отличие от восемнадцатилетних прыщей мы трусливы, осторожны, трезвы.

Пусть глубокомысленные теоретики рассуждают об "автодеконструкции властного дискурса", пророча этой партии закат – на деле же она только набирает очки: чем больше над нею смеются – тем несерьезнее выглядят и все оппозиционные претензии к ней.

Демократия в России дисфункциональна в той мере, в какой удалась имитация паразитически-спекулятивного капитализма метрополий и его способов овладения "демократической политикой". Но вследствие полной беззащитности низов нам удалось продвинуться даже дальше.

Пацан живет в мире самозапретов и самоцензуры, это ходячее табу. Оскорбить пацана просто – употреблением “запрещенных слов”. Так на суде бизнесмен Геннадий Тимченко требовал опровергнуть единственную фразу: “До прихода к власти Путина… был никем”. “Ты никто” – выражение, обладающее сакральным значением в этой среде.

Ингерманландцы, насколько смогли, спасли честь города на Неве, создав альтернативный – европейский и регионалистский – образ петербуржца, разотождествив его с теми "питерцами", что ринулись "покорять Москву".

Только ленивый не говорит сегодня в Европе о кризисе. Нет сомнения, что это еще один триумф медийной власти, которая инструментализирует тему заката Европы в том же режиме профессионального легкомыслия, в каком она привыкла делать это с чем угодно

Теперь все должны пройти процедуру символического унижения, как прошел ее младший партнер. Нужно выяснить, кто готов в течение ближайших шести – двенадцати лет имитировать “дух театра”.

Путин переставляет ногу и переносит весь центр тяжести своего нового правления на комсомольцев. А чем они могут прославиться прямо сейчас? Только эмоцией. Яркой эмоцией поддержки, позитивом и дружным участием в моральной травле. На этом этапе неважно кого травить: педофилов, директоров предприятий, "литературных власовцев", пиндосов, чурок – кого угодно.

Идеи нормативной теории справедливости приходится защищать даже не столько от левых с их требованиями все отнять и поделить, сколько от поборников неограниченного либерализма, уверенных, что только финансовый рынок и банки могут определять, что справедливо, а что нет.

Читатель каждый день прислушивается: что сказали, как посмотрели, растет ли зло или пока на том же уровне. А знак плюс у нас всегда какой-то лишний, неинтересный, неактуальный, картонный, фальшивый, на время заимствованный.

Редакция РЖ получила письмо от известного российского политического обозревателя Константина Гаазе под названием "Десять пунктов". Мы публикуем это письмо с незначительными сокращениями.

Застоя не было, это правда, Песков. Л.И.Брежнев в русской истории – это СПИД, а не пролежень из-за временной неподвижности. И дзюдо здесь не поможет.

Итогом рокировки будет непрерывно растущее в недрах русской жизни ироническое понимание того, что ПОЛИТИЧЕСКАЯ МОСКВА обделалась. Сегодня именно Москва является главной политической проблемой России. Не "кавказ", не коррупция, не плохая демография, не пьянство, не… А сама МАСКВА.

Теперь вдруг задним числом оказалось, что это он – Дмитрий Анатольевич в той же мере, как Владимир Владимирович, инициировал праймериз, в той же мере, как Путин, дал добро ОНФ. И вообще все эти годы развивался и рос вместе с ведущей партией.

Гуляющая по интернету картинка, на которой растяжка между двумя кремлевскими башнями: "Да, мы ох**ли. И что?", лучше всего определяет последние годы. Формулу могут отнести к себе многие. Остальные вздыхают: "А мы не ох**ли. И что?"

Если Новодворской Столыпин нравится правой программой, то Путину Столыпин близок по критериям должности. И один – популярный премьер, и другой – популярный премьер. А от способности Столыпина настоять на своем Путин просто приходит в восторг.

Всякое "анти" – это лишь зеркало того, что оно отрицает. И если власть продемонстрировала свою примитивную предсказуемость, то схлопнулась и оппозиция, не явив миру ни строчки, ни вздоха собственных проектов будущего.

Никогда еще европейский проект не был подвергнут такому серьезному сомнению, а его слабые стороны еще никогда не выставлялись на всеобщее обозрение столь открыто. Европа трещит по четырем швам: ценности, валюта, внешняя политика и лидерство.

Метафору «Путин» накачивают не компетентные органы, а наше отношение к нему, сам же «Путин» не может явиться к вам в квартиру и даже призвать к ответу конкретного сантехника. Если он что-то и может, помимо представительствования в нефтегазовых сделках, так это только гипнотизировать из телевизора. Все остальное делаем мы сами.

Там, где позитивистский разум доминирует, происходит исключение всех классических источников получения знания об этике и законе. Это драматическая ситуация, угрожающая всем нам. Я предлагаю незамедлительно начать дебаты об основаниях свободного правового государства.

Все пружины вскрыты, механизм обнажен, имена названы, а дальнейшие комбинации уже очевидным образом будут декодироваться по этой схеме, что бы тут вообще ни происходило.

Власть объявила курс на модернизацию в сочетании с оптимизацией. Наш народ, не слишком сведущий в хитросплетениях государственной мысли, всегда отлично разбирается в наличности. Ему очевидно главное: денег нет и не будет.

Российский электорат далеко не однороден и давно живет собственными фантазиями и миражами, игнорируя большинство «изобретений» политического класса. И ему – электорату – больше по нраву не тоскливый бред казенной пропаганды, а занимательные политические бормотания отца Иоанна.

Трижды в тексте «Доктрины» упоминается «ядерная кнопка» и «ядерное оружие». Тезис про ядерный щит как нашу главную защиту от Запада и его либеральных ценностей не нов. Он восходит, в частности, к идеологии "атомного православия", в которую одно время играл Егор Холмогоров.

«Правое» и «левое» в России неоднократно менялись местами. Но достаточно все же вспомнить, что в определенный момент «правым» вместе с Бухариным считался Иосиф Сталин, которого нынешние либералы вряд ли хотели бы считать своим предтечей.

Если раньше люди шепотом говорили друг другу о каких-то всесильных и зловещих персонажах в АП, которые что-то там демиургически конструируют, а потом демонически контролируют, то теперь весь этот смешной моторчик от кремлевской машинки контроля за политикой лежит на блюдечке. И прямо перед всем миром.

Томас Соуэлл в шутку предлагает республиканцам звать на помощь Маргарет Тэтчер. Хотя она и не пойдет. А к Гингричу и Ромни пока слишком много вопросов

Митрофанов очень сильно «спрямляет углы» в рассказе о Рогозине. У читателя может возникнуть впечатление, что весь Рогозин это: комитет комсомола – липовые «русские общины» - кремлевский проект – «поскользнулся на корках» - отправлен в Брюссель.

Знаменитый рекламный ролик «Очистим Москву от мусора» задел за живое слишком многих, - сейчас принято трактовать, что Лужкова, - и где-то наверху приняли решения «Родину» замочить, использовав для этого все административные мощности «управляемой демократии».

Управляемый капитализм с самого начала требует созда­ния перекоса в сторону производителя. Прави­тельство, опекавшее ряд фирм в период их становления, должно переориентировать эти компании на экспорт.

«Пусть Церковь запретит меня и покажет свою власть даже над такими безумцами, как я», – предлагает о. Иоанн. Это было бы правильно и ловко, но очень не хочется, чтобы так случилось.

Искажение образа Церкви как субъекта общественно-политических отношений происходит от отсутствия социально активных мирянских сообществ. Реальных, а не опереточных ряженых, бредящих о «Святой Руси».

"Русский журнал" встречает избирательную кампанию 2011-2012 года без всякого ангажемента. Администрация Президента послала Павловского нахрен. Волошин - тоже. А больше никого и нет. Я могу игнорировать эти выборы вообще.

«Праймериз» призван на роль чудодейственного лекарства против загнивания нашей политической системы, отличительной чертой которого является законодательное отстранение массового беспартийного избирателя от процесса формирования власти в стране.

Как бы всё было хорошо, если бы русскому народу дали время и возможности спокойно, не торопясь, установить свою систему управления!

Проблема не в том, что политики провластного лагеря втюхивали избирателям заведомую туфту – а то мы к туфте не привыкли! А в том, что ведь и на самом деле получились выборы, как бы ни обижалась "оппозиция".

Если СМИ и политика не дают никакого представления о том, чем живет Россия на самом деле,в каком она состоянии, как она устроена и куда движется, то встает вопрос: а у кого эта реальная картина?

Морозовский "Москоу Кант Клаб" возвращает понятию "клуб" его исконную сущность. Русский клуб последних лет двадцати ассоциируется с выпивкой, экстази, стриптизом, выступлением "звезд" эстрады и прочим корпоративным "отдыхом".

Почему бы не попробовать сделать государственную идеологию из философии Канта? Не нужно быть пророком, чтобы предсказать ей такой же неотвратимый конфуз, какой постиг "бушизм".

Развернувшаяся на РЖ дискуссия о наследии младоконсерваторов и Канте может произвести впечатление попыток вдохнуть новые силы в полуживое тело. Однако эти усилия напрасны.

Оказывается, про Канта все уже всё знают, всё уже поняли и вынесли вердикт. Что нам Кант? Хотите, объявим его теоретиком суверенной демократии и полицейского государства. Хотите, и взяточничество оправдаем с помощью категорического императива.

Концепция "суверенной демократии", критикуемая Александром Морозовым, совершенно не противоречит столь превозносимому им "петровскому проекту". Цель "суверенной демократии" - государство, в котором единственным источником власти является народ.

Самым спорным моментом в этике Канта оказывается странное представление о счастье без счастья, антагонизм между желанием счастья и долгом. А вдруг лохмотья именно кантианских текстов мы находим в дежурных речах наших политических деятелей?

В наших условиях следовало бы говорить о безнаказанности зла, неуважении к праву и морали нашей «элиты», которая в своем хищничестве утратила, кажется, даже инстинкт самосохранения.

Если разговор перейдет в содержательную плоскость, это будет важным вкладом в оздоровление духовно-политической атмосферы. Мы сможем говорить тогда о вещах, от которых дух захватывает. Было бы некстати испортить эту возможность недоброкачественной дискуссией.

Наши академические правые не утруждают себя подробным объяснением того, чем же так важны для нас Эрнст Юнгер, Ганс Фрайер и Карл Шмитт. Вообще, несложно увидеть, что здесь мы имеем дело с глубокой, почти религиозной верой, а обращаться к ней с рациональными вопросами никак нельзя.

Мне очень жаль, что в России ведутся интеллектуальные дебаты о Карле Шмитте и Лео Штраусе. Получается, что в РФ просто отсутствует представление о тех процессах, которые протекали в западной политической мысли в последние 50 лет.

Раздался звук лопнувшей струны. Железная дверь заскрипела и медленно отворилась. А за железной дверью, когда ее приоткрыли, обнаружился Иммануил Кант. Теперь ночами к нему, в кафедральный собор, а не Афон, летают чартеры с гражданскими и военными лицами.