Тема: Ах, это высшее образование

На переход к новым стандартам обучения всех полутора тысяч учебных заведений столицы понадобится порядка 2 миллиардов рублей. У регионов таких средств просто нет.

Готова ли сегодня российская власть к тому, что часть российской высшей школы в ближайшем будущем будет работать на государство, а часть - на гражданское общество? Если она ориентирована на модернизацию, то должна быть заинтересована и в такой модели эволюции.

В настоящий момент университеты – движущая сила в негуманитарных науках и препятствие – в гуманитарных и социальных. В этих областях университеты уже утратили ощущение цели и предназначения.

Я пессимистически смотрю на будущее российских университетов. Вырвавшись на свободу, они оказались слишком увлечены деньгами.

Не совсем понятно, насколько выпускники российских вузов востребованы экономикой. У нас, например, много инженерных вузов, для выпускников которых нет достаточного числа рабочих мест в России.

Мы так долго и упорно убеждали друг друга и самих себя в том, что образование не есть процесс передачи знаний, что действительно в это поверили. Но "образованного человека" без определенной суммы знаний мы представить себе пока еще не способны.

Мониторинг по литературе, проведенный в школах Москвы, еще раз показал искусственность ЕГЭ по литературе, а главное – невозможность при помощи такого экзамена выявить и оценить читательскую культуру.

Учителем младших классов должен быть вовсе не невезучий троечник, поневоле попавший в школу, и даже не бакалавр (как происходит сейчас), а современный магистр педагогики.

При той девальвации ценностей, размытости критериев, с чем многие свыклись за переходный период, в скором времени половина населения будет состоять сплошь из кандидатов наук, а вторая из "воров в законе".

Далеко не только ЕГЭ виновен в глубоком кризисе отечественной системы образования. Но с введением данной системы ситуация обострилась: решаются не подлинные, а мнимые, надуманные проблемы.

Настоящего воспитательного воздействия общеобразовательная школа оказать не в состоянии. Потому она поступит разумно, если сузит поле своей деятельности.

Мы слушаем речи о модернизации, об инновациях, только кто станет готовить кадры для такой модернизации? Получившие высшее образование молодые люди не желают жить долгие годы в нищете и дружными рядами пополняют бюрократию и "офисный планктон".

Для того чтобы была настоящая борьба с коррупцией, нужна политическая воля: необходимо принять закон "О преодолении коррупции на верхних этажах власти". Мы же бичуем маленьких воришек, а больших не трогаем.

Проблемы образования в ситуации, когда ставятся амбициозные задачи по развитию страны, являются ключевыми. Любые задачи можно решить только в тех случаях, если есть люди, которые умеют и хотят их решать.

Взятки в системе образования составляют 5,5 миллиардов долларов в год. Это сопоставимо с бюджетом государства. Система образования пронизана коррупционными схемами.

Однозначного ответа на вопрос "кто виноват?" в том, что происходит в сфере отечественного образования – нет. Нельзя сказать, что виноваты только чиновники и законодатели. Все намного сложнее.

Школьное образование должно давать школьникам фундаментальные знания. Однако, современные школьники, покидающие стены школы, все менее этими знаниями обладают.

Не может быть единых методов педагогической культуры. Мне представляется, что педагогика подобна браку. Он удачен, когда естественно сопрягаются две нашедшие друг друга половинки.

В России сейчас намного больше квалифицированных обществоведов, чем учреждений, которые могли бы принять их и найти применение их способностям. В большинстве университетов институциональная поддержка новым начинаниям довольно слаба.

Два месяца назад президент Медведев поддержал идею создать отдельную комиссию, которая проанализирует все плюсы и минусы ЕГЭ. Между тем нет никаких сведений о том, что подобная комиссия создана и работает.

Учредители Сколково очень высоко оценивают свое учебное заведение на рынке российских и даже мировых бизнес-школ. Но стоимость обучения – 50 тысяч евро – вызывает опасение, что учиться в ней смогут только новые русские.

Если практически во всех странах мира растут вложения в негосударственный сектор образования, то у нас все наоборот. Негосударственные вузы были выброшены из нацпроекта «Образование».

Олимпиада, в отличие от ЕГЭ, который оценивается огромной массой учителей, часто не умеющих эти задачи решать, проверяется на базе ведущих вузов и научных институтов. Квалификация людей очень высокая.

Идет демографический спад. За счет кого сокращаться? Система нормативного финансирования снимает ответственность с чиновника за это. Решать должны абитуриенты: куда они решат поступать, туда и пойдут деньги.

Для того, чтобы ЕГЭ заработал в полной мере, его нужно рассматривать в «комплекте» с нормативно-подушевым финансированием: чем выше балл по ЕГЭ, тем больше денег последуют в вуз за студентом.

В этом году нарушилось традиционное лидерство творческих вузов по числу поданных заявлений. Сегодня лидируют вузы экономические и авиакосмические.

Только что прошла вторая волна зачисления абитуриентов в вузы по результатам ЕГЭ. Приемные комиссии в ужасе от хаоса и неразберихи, возникшей благодаря трехслойному зачислению (4-го, 13-го и 21 августа): такая схема явно не работает.

Сегодня в самой что ни на есть практической сфере жизни без гуманитарных предметов не обойтись. Речь идет о гуманитарном измерении высоких технологий. Это реалии ХХI века, давно осмысленные наиболее "продвинутыми" учеными и экспертами.

Рособрнадзор считает, что бороться с нарушениями при проведении ЕГЭ должен не Федеральный центр, а субъекты РФ. Кому нужен "мониторинг" со стороны Федеральной власти, если она ничего не решает? Причем, принципиально.

Когда сильный ученик получает баллов меньше, чем слабый, ясно, что у проверяющих были определенные заготовки, которым надо было соответствовать.

В нынешнем году единый экзамен провалился не менее оглушительно, чем в прошлом, не выполнив ни одной из предписанных ему задач. Почему?

Никто не знает, какими будут выпускники школ через 30-40 лет; какие требования будут предъявлять к ним на выходе. Но школы, которые строятся сегодня, в идеале должны простоять лет 50, а значит, их архитектурные проекты обязаны учитывать неизбежные изменения.

Опасность деградации возникает тогда, когда ВУЗу становится невыгодно обеспечивать а) нормальную оплату работы преподавателя и б) высокую требовательность к уровню знаний студента.

Можно ли компенсировать ущерб, который способен нанести ЕГЭ историческому образованию? Как это сделать? Об этом на «круглом столе» в Государственном историческом музее говорили преподаватели вузов, учителя и сами музейщики.

Реформа военного образования в России, быть может, еще в большей степени, чем реформа образования вообще, оказалась жертвой коммерческого подхода.

Реформа военного образования связана с сокращением численности вооруженных сил. Как представляют себе эту реформу военные начальники, и как - преподаватели военных вузов?

На очередном заседании Российского общественного совета по развитию образования говорили об антимонопольной политике в сфере образования. Собравшиеся рассуждали о том, как можно решить проблему некачественного юридического образования. Но не только об этом…

В российском образовании продолжается реформа оплаты труда преподавателей. Участники круглого стола "Новая система оплаты труда в образовательных учреждениях" разгромили новую систему в пух и прах. Однако Минобр стоит на своем.

На семинаре был обсужден проект такой реформы, разработанный при поддержке фонда сотрудниками Смольного института свободных искусств и наук Санкт-Петербургского государственного университета.

В период кризиса произойдет неравномерное ухудшение положения регионов. А значит, ухудшение состояния дошкольного, школьного и частично профессионального образования, которые финансируются не из федерального, а региональных бюджетов.

Есть опасение, что слово на три буквы может разрушить не только систему школьного образования в целом, но и олимпиадное движение, до сих пор считавшееся самым чистым и бескорыстным.

В 2008 году Европейская ассоциация университетов объявила о проведении конкурса лучших университетских издательств мира. Из русских успешно пройти его удалось только одному – Издательскому дому ГУ-ВШЭ. Рассказывает его директор.

Рассмотрим несколько предрассудков, которые серьезно влияют и на принятие решений, и на общественное мнение в области образования. Мы, конечно, не надеемся, что их удастся одолеть, но вдруг кого-то заставим задуматься?

Закончился ХI съезд Российского Союза ректоров, посвященный перспективам развития высшей школы. Но так как Минфин в числе других статей предложил сократить расходы и на высшее образование, об особом развитии говорить не приходится.

Можно либо согласиться с неизбежной гибелью множества вузов, оказывая господдержку только лучшим, либо помогать многим, превращая вузы в камеру хранения молодежи.

Проблема преподавания любой из религиозно-культурологических программ как всегда одна - кадровая. Есть ли сейчас в России достаточное количество профессиональных педагогов-религиоведов?

Нынешний кризис не экономический, а цивилизационный. Рухнули идеалы общества потребления, концепция «золотого миллиарда». Если меняется парадигма, нужно срочно менять систему идеалов и псевдоценностей, которую пропагандирует телевидение.

Система высшего образования может быстро измениться вместе с закрытием сотни-другой вузов. Только что делать с десятками тысяч студентов этих контор по выдаче дипломов? Так как в условиях кризиса власть предержащим вряд ли нужны студенческие волнения, меняться все будет медленно.

Сейчас – кризис. А где программы подготовки кадров, которые могли бы способствовать гуманитарной адаптации человека в условиях кризиса? Это не работа психологов, когда катастрофа уже произошла и человека нужно возродить к жизни. Речь идет о путях преодоления трудностей, о поиске другого жизненного пути.

Почему мы проигрываем в западных рейтингах? Дело в том, что в них крен сделан в научно-исследовательскую деятельность университетов. Отечественный же рейтинг сделал ставку на достижения вуза в образовательной и социальной сфере.

Нечасто научные зарубежные вакации заканчиваются благополучно: нынешняя российская реальность мстительна, и долгое отсутствие (не год, а даже месяц) грозит серьезными потерями.

В последние годы контакты зарубежных ученых и российских студентов становятся все более обычным делом.

Сама по себе возможность приглашать иностранцев ничего не гарантирует, это шанс, которым надо уметь воспользоваться.

Если в США многие крупные Institutes of Advanced Studies принадлежат крупным негосударственным университетам, то в Европе основная роль принадлежит государствам. Мы вряд ли дождемся таких расходов от бизнеса, да еще в нынешней ситуации.

Недавно Андрей Фурсенко провел совещание с ректорами вузов РФ, ответив на множество вопросов, связанных с новыми правилами приема в вузы по ЕГЭ, а также объяснив, как выжить высшей школе в условиях кризиса.

Русскую образовательную систему можно сравнить с тяжелым больным, который нуждается в срочной операции, но может ее не перенести. Колоссальная инерция – главное, что держит ее на плаву.

Разразившийся экономический кризис привел к тому, что широкие слои населения России едва ли смогут заплатить за высшее образование.

Что может произойти с российским образованием в связи с мировым финансовым кризисом? Что его ждет – крах? Или преодоление трудностей усилит позиции образования? Смогут ли устроиться на работу выпускники 2009 года?

Модернизация педагогического образования должна происходить постоянно.

2010 год объявлен в России Годом учителя. И в стране наконец заговорили о педагогическом образовании.

В результате кризиса многие молодые люди, которые стремились получить образование, не смогут продолжить учебу. Мы получим неприкаянную молодежь.

Ректор, не умеющий работать с нелегальными деньгами, не мог быть руководителем в 1990-е годы.

Мы сегодня не в полной мере отдаем себе отчет, сколь тяжела историческая наследственность, оставшаяся после советского периода в России, и до какой степени в сознании большинства постсоветских людей сохраняются советские стандарты поведения и мысли.

2009 год - год Единого государственного экзамена. Что произойдет после 2009-го года, когда закон о ЕГЭ вступит в силу?

Отечественная система образования готовила и продолжает готовить специалистов, только специалистов и никого кроме специалистов. Ни о каком производстве "элит" или "интеллигенции" речи быть не может.

Политический вес Бориса Грызлова понадобился части "раскольничей" профессуры философского факультета для образования на базе отделения политологии самоcтоятельной образовательной единицы.

Единственное, чем вошел спикер Госдумы в историю русской политической мысли, - это ставшее знаменитым высказывание "Парламент не место для дискуссии".

Они спились, уехали на Запад, заболели, умерли, деградировали. Каждый выбрал веру и житье в демократической реальности.

На этой неделе в РГГУ вручили сертификаты по специальности "Политическое проектирование и региональные стратегии" первому выпуску студентов, обучавшихся по совместной программе Фонда эффективной политики и университета.

Нужны строители, медсестры, энергетики, менеджеры по продажам, милиционеры... Одна из самых востребованных профессий - сварщик.

Сегодня средний возраст членкоров и действительных членов РАО, а также сотрудников академических институтов - 75 лет. Редкий мужчина в России доживает до этого возраста. Не то мыслители от педагогики.

ЕГЭ - это инструмент, при помощи которого будет осуществляться политика перевода всей системы образования на прикладные рельсы.

"Когда в конце 80-х к нам приехали по культурному обмену французы, дети клянчили у них жевательную резинку", "Леша всегда был хулиганом - в 90-м году он в знак протеста нацепил пионерский галстук на колено".

Эйнштейн, Моцарт и Черчилль, попав в "обычную" западную школу, никогда не смогли бы развить своих способностей, ибо ее программа целевым образом направлена на то, чтобы лишать человека самостоятельности, превращая его в идеальный объект управления.

Встроенный в общество интеллектуал не склонен к протесту и революционным действиям. Его деятельность направлена на развитие системы, а не на "несогласие" с ней.

Сегодня американский университет описывают как последний бастион либерализма. Но насколько убедительны заверения в приверженности равенству и демократии, исходящие от институтов, где учатся только дети богатых? Этот вопрос поднимается в ряде недавно вышедших книг об университетах.