Главные вызовы России сегодня – качество личности

От редакции. Статья Дмитрия Медведева «Россия, вперед!» вызвала крайне широкие по тематике дискуссии. Тексты президентского Послания и многочисленных антикризисных программ были подвергнуты языковой и смысловой экспертизе. Обнаружилось отчетливое зияние – отсутствие понятий «культура», «личность». Это открытие стало для экспертов главным импульсом к возбуждению высокой читательской и писательской активности, и одним из призывов стало возвращение к сложности, к «поискам сложного человека» для «сложной истории». «Русский журнал» предлагает читателям познакомиться с видением сложившейся ситуации Даниила Дондурея, соавтора манифеста «В поисках сложного человека».

***

Мы прекрасно понимаем, что русская культура – явление невероятной сложности. При этом понятно, что саяно-шушенская трагедия – в первую очередь культурного происхождения. За два месяца до этих августовских событий в два раза увеличилась вибрация, а за два часа до катастрофы она была в пять раз выше допустимого. Но никто не решился рассказать начальству о неприятностях и отключить агрегаты. Люди просто боялись, думали: «Пронесет», – и погибли. У них сработали культурные запреты. Им казалось, что неправильно, как-то не по-русски останавливать станцию из-за «пустяков». Известно, что угольщики в Кузбассе закрывали английские датчики, измеряющие объемы метана, чтобы не потерять работу. Они тоже погибли.

После 1990 года о культуре стали говорить только как о какой-то специальной зоне, свободной от жизни. Спросите любого экономиста, политика, общественного деятеля: как вы понимаете культуру? Наверняка мы услышим описание пространства, совершенно отделенного от экономической деятельности, семейных отношений, мировоззрения. Культура – место для досуга, место, где продается развлечение. Может быть, есть еще местечко для интеллектуальной жизни. Но оно все равно отдельное.

Единственная тема, которой касался прошлый президент страны, – это книги, Президентская библиотека, но все это без каких-либо льгот на НДС.

Культура стала восприниматься (да и существовать) только как сфера услуг и движения некоторых артефактов. Все держат в страшной тайне, что эфир – это национальное достояние и благо. Такое же, как территория, недра или язык. Поскольку это не «благо», а «услуга», то никому уже не придет в голову спросить: а как вы этим пользуетесь? Исследования эффективности телевидения вообще у нас не проводятся. Как это возможно, если все последние данные говорят о том, что среди пятисот занятий в сфере бодрствования просмотр телевидения находился в 2008 году в России на первом месте?

Все понимают, что телевидение – это основной институт управления страной. Не армия, не секретные службы, не правоохранительная система. Телевизор смотрят в нашей стране от 95 до 105 миллионов человек в течение суток! Вся художественная культура даже близко не может быть с этим сопоставима. Интернет, по данным на начало 2009 года, имеет аудиторию примерно в двадцать пять раз меньше.

Может, надо перепугать политическую власть, что с таким типом личности, который мы воспроизводим с середины 1990-х годов, невозможно идти в будущее, конкурировать с остальным миром? За какие-то 4 миллиарда долларов, которые через рекламные бюджеты распределяют телеканалы, они наносят гигантский ущерб национальной экономике, уничтожая человеческий капитал. Под символическим капиталом я имею в виду моделирование будущего, представления о жизни, отношениях, о работе, творчестве и т.д. Откуда может взяться умная экономика, модернизационное общество?

Как могут олигархи, российский бизнес допустить, что в девяти из каждых десяти фильмов, снимаемых в России, они показаны моральными уродами и отморозками? Какой бизнес можно здесь после такой атаки построить? А при этом мы на абсолютно первом месте в мире по количеству сериалов, которые показываются в течение суток (более семидесяти). Сегодня из пяти часов прайм-тайма три часа сорок минут составляет просмотр сериалов. Этого нет ни в одной стране: ни в Колумбии, ни в Мексике. Как можно в экономике хоть чем-то заниматься, не учитывая того, что наш народ принимает коррупцию, а недоверие пронизало все структуры общества? Наши лидеры довольно часто говорят о «человеке». Но человеческий капитал – это ведь не только кредиты в банках.

Есть несколько исследований, которые свидетельствуют: люди, особенно мужчины, умирают (Россия на одном из последних мест в мире по борьбе с мужской смертностью) не потому, что плохая экология, плохое здравоохранение, не только от пьянства или в результате несчастных случаев. Мужики боятся жить. Причина – внутренние, напрямую не мотивированные страхи перед жизнью. Последние двадцать лет у людей нет сил для освоения реальности. Нет никаких утопий, никаких моделей будущего. Это что за факторы? Это же не связано с объемом западных инвестиций. Нет проектных картин мира. Продуктивных.

Мы отстали на тридцать–сорок лет

В государственном стандарте по образованию написаны простые слова: «Школа должна обеспечить школьников адекватными картинами мира». Какими, интересно, картинами? Мы вместе с «Башкировой и партнерами» проводили исследование по заказу Института общественного проектирования. Опросили почти две тысячи человек в ста населенных пунктах разной величины. Вывод: люди не имеют адекватного представления об основных вызовах времени. Население страны отстает на тридцать–сорок лет по всему спектру ключевых проблем: по поводу частной собственности, модернизации, оценки того, что произошло в 1990-е годы, по поводу отношения к труду, успеху, интеллектуальной деятельности, Сталина, иностранцев. По поводу всего. Гигантские, десятилетиями измеряющиеся отставания. Работают «картины мира», созданные в 1970-е годы, а люди входят во второе десятилетие XXI века.

Сталкиваясь с новыми драмами, они – советские, квазисоветские, транссоветские – не знают, что делать. Главные вызовы сегодня – это качество личности. У нас даже слово «личность» теперь если и не табуировано, то не употребляется никогда. Никто не говорит о личности, кроме филологов, искусствоведов и писателей. Ни один политический деятель. Откуда возьмутся Нобелевские премии? Культурные факторы вообще не появляются на экранах общественных дискуссий и общественного сознания. В этом смысле можно считать знаковым сетование президента, который говорит: «Сегодня мы вроде бы знаем, что мы интеллектуально продвинутая страна, но как же мы в экономику не можем встроить эту продвинутость интеллектуальную, когда мировоззренческие мушки сбиты, подменены, а имитационные модели не способны создать инновационное общество? Без инноваторов это сделать невозможно».

Развитие остановлено. Культура не поставляет принимаемые обществом идеологии, элита не создает продуктивную массовую культуру. Даже когда телевизор контролирует все.

       
Print version Распечатать