Рассматривая практики классического реализма сквозь призму категории опыта, мы выходим к вопросам, относящимся столько же к литературе и истории литературы, сколько к антропологии культуры, и столько же к прошлому, сколько к настоящему.

Сейчас все винят Госдеп, но уже в тучные шестидесятые чиновники, партийные бонзы, директора заводов чувствовали себя полными хозяевами экономики. Они имели домработниц – советских крепостных. Они пользовались распределителями, государственными дачами и государственными транспортом как своим личным имуществом. Даже в фильмах тех лет нередко показывались большие квартиры, в которых обязательным персонажем была какая-нибудь тетя Нюра, подающая на стол еду.

Столыпин умел видеть в свободе подданных величие страны, нынешние же консерваторы не способны на это. Они – не создатели нового, а потребители былой государственной славы. Для них человек – это винтик государственного механизма, и основная его функция – делать качественной ту картинку "великой страны", которую горе-консерваторы желают ежедневно видеть перед собой.

Индивидуальное членство в партиях и их численность перестают играть какую-либо роль вообще: роль, которую играли прежде партии, может играть один человек, как, собственно, это на самом деле часто и происходит. Наиболее яркий пример – Жириновский, а ЛДПР при нём – дань законодательству и партийным традициям доинтернетной эпохи. Велики шансы на хорошую долю голосов избирателей и у Навального, если он выступит как "человек-партия".

Почему история о том, как Ксения Анатольевна чуть было не поссорилась с Чулпан Наилевной, оказалась столь питательна для наших умов? Потому что дарит нам возможность побыть совестливее кого-нибудь из её участниц. В идеале – совестливее обеих.

Первое прочтение "Фауста" произвело на меня впечатление катастрофы. Я не принял ни одного из героев, почувствовав тогда, что меня обманывают.

Отсутствие жилья у одних и наличие его у других по праву рождения — вот главный фактор, способствующий росту социального напряжения. Ни Путин, ни "Единая Россия", ни сурковская пропаганда не делают такой мрачной и разрушительной работы, как банальное и трагическое отсутствие у многих людей самого необходимого: крыши над головой.

Во-первых, власть к планировщикам сейчас не прислушивается. Во-вторых, склонить ее это делать обычными методами профессиональной коммуникации не удается. В-третьих, досада и возмущение специалистов сложившейся ситуацией достигла пределов, когда они готовы выступить уже не как профессионалы, с экспертной поддержкой власти, а как граждане – против нее.

Если попытаться очертить достаточно сумбурную политическую реальность России-РФ, то вырисовывается контур "корпорации-государства". Иначе говоря, политической и одновременно политэкономической конструкции, где у власти находится своего рода директорат, населению же отведена роль служащих, при необходимости сокращаемых, порою даже без адекватного выходного пособия.

Фетишизация героического мешает признать боль и вину собственных действий. Здесь можно поучиться у еврейской культуры, где “Слушай, Израиль!” всегда означает “Помни, Израиль!” Это древний прекрасный жест: у нас есть ровно столько будущего, сколько памяти о прошлом.

написал специально для "Русского журнала" о фильме Валерии Гай Германики "Краткий курс счастливой жизни"

"Автономному действию" я бы посоветовал провести "раутиайненский призыв", набрав в организацию новых товарищей всех возможных национальных и гендерных самоидентификаций, чтобы проклятая ФСБ сломала себе голову, определяя, кто же теперь, по её версии, у нас в стране "самый главный анархист"

Традиционные тексты и символы могут быть самыми разными, их наличие еще не делает никого ни христианином, ни антисемитом. Всё дело в отношении. И возглас "даждь им по делом их" может для кого-то прозвучать как призыв к погрому… а для кого-то, наоборот, как отказ от всякой личной мести, от попыток установить справедливость.

В быту мы стараемся обходить вышеозначенный институт стороной, а в кино – он востребован. Причем, востребован он был как в темные годы советской власти, когда репрессивный аппарат работал против "свободного человека", так и сегодня, когда достаточно трудно провести границу между "злым, плохим, хорошим". Между бандитом и полицейским.

Для некоторых украинских интеллектуалов самоцелью является свержение нынешней власти, любой ценой. Как тактика, это правильно, но как стратегия – не имеет дальнейшего развития.

Сокращение населения России необратимо. Демографические меры безрезультатны. Это сокращение можно компенсировать лишь массированной иммиграцией, что почти невероятно. Судьба и проблема обезлюдевающей Дальней периферии - Север и Восток России - известна. Поэтому - внимание на Внутреннею Периферию.

Трудно узнать в этих людях, жаждущих возмездия, и покруче, наследников наших новых мучеников, которые молились о своих гонителях, когда те оскверняли и уничтожали все святыни православия, мучили и убивали верующих, как во времена римских цезарей, но в несопоставимом числе.

Наша полиция есть слепок общества, говорят они. Следовательно, не может быть ни лучше, ни хуже его. Необходимо поправить отдельные недостатки, повысить честным полицейским зарплату, отправить на "курсы добра".

Россия покачнулась, и компас самонаводящегося прицела плавно сменил ориентиры. Похоже, что теперь цель – феодальная федерация, при которой клан региональных вождей, держащийся на поддержке силовиков.

Коты предательски обнажают хозяйскую сущность. Кот Медведева Дорофей оказался вдруг интереснее своего хозяина. Объемиста ли кошачья голова для вмещения политических наук, неизвестно, зато боец он плохой – напомнили, и не раз. Противостоять в жестоком поединке не умеет, лузер.

Вопрос об идентичности страны имеет смысл и помимо государства. Существует ли сейчас, именно сейчас Россия как страна независимо от государственной оболочки РФ, – и какова сейчас мера их совпадения, в том числе и особенно территориальной?

"Опровергать" такие конструкции бесполезно, поскольку, как и всякие эссенциализирующие дискурсы, они все что угодно интерпретируют в своих терминах: любое происшествие списывается на конфликт одной России с другой, с соответствующими политическими выводами.

Современный социальный юродивый гораздо более защищенная фигура, чем юродивый Христа ради. Социальному юродивому нет нужды входить в особое духовное состояние, природа которого научному изучению не подвластна, да и для официальной церкви сомнительна.

Сейчас главный вопрос российской политики – это согласится ли Путин иметь дело с такими людьми, и захочет ли политическая элита посторониться и пропустить наверх столь решительно настроенных реваншистов.

Недавно по инициативе "Русского журнала" в Петербурге состоялся круглый стол участников регионалистских движений под названием "Регионы против империи"

Выставка с пугающе громким названием "Национальная портретная галерея" открылась в Государственном историческом музее. Этой экспозицией музей тестирует на жизнеспособность идею Владимира Путина о собрании всех русских портретов под одной крышей.

Нейтральная "история религий" не устраивала РПЦ. Церковь продавила предмет с чудесной аббревиатурой, хотя бы в виде шести модулей, надеясь, что большинство родителей страны выберет православие. И церковная идеология (за неимением другой) заполнит зияющие пустоты.

В семидесятых годах прошлого столетия мы отчетливо чувствовали себя в самом настоящем "конце истории", но наступившим, как всегда у нас бывает, "в одной отдельно взятой стране".

Представление о том, что Россия часть западной цивилизации - это иллюзия. Скорее перед нами связка в духе Китай-Япония – при внешнем сходстве и безразмерных культурных заимствованиях органические начала японской жизни решительно не стыкуются с китайскими.

Две недели назад в Москве, в институте Сервантеса собирались испанские и русские художники поговорить на тему живописи, обсудить свои цеховые дела. Под конец выступил молодой человек и долго говорил, что ему смешно нас всех слушать, ведь дураку ясно, что живопись умерла, а мы что-то тут обсуждаем, дураки.