Коррупция, беззаконие, союз РПЦ с сильными мира сего – все это в фильме, конечно, есть. Но "Левиафан" гораздо сложнее. Он вовсе не о путинской России.

"Римская комедия" получается методом вычитания из "Покровских ворот" иронии, движения, характера и характерности. Образовавшийся вакуум методично заполняет пафос, оставляя публику в деспотической власти диалогов в невесомости.

Этот же тип власти мы встречаем на страницах "Жития протопопа Аввакума" – таковы и григоровский начальник, от собственной злобы покусавший священника до крови, и воевода Пашков, мучитель Аввакума в Даурском походе, истязавший не только протопопа физически и морально.

И нынешним советникам Путина, и тем, кто собирается участвовать в обустройстве российской политики после Путина, сейчас надо анализировать не опыт классического тоталитаризма или корпоративных государств, а политическую историю Милошевича и сербского общества 90-х гг.

Екимов, далеко не самый шумный писатель второй половины ХХ века и начала этого, на самом-то деле является тем нервом, что показывает: душа в русской литературе еще есть, еще теплится жизнь, движется кровь.

В немецком Дрездене все больше людей выходят на улицы, чтобы по инициативе PEGIDA принять участие в протестных демонстрациях против пугающей исламизации Германии. Желание отыскать для Германии особый путь снова стоит на повестке дня.

Говорить о внешнеполитическом поражении, может быть, и рано, но неприятные последствия переопределения границ государства и границ демонстративно мощного влияния государства за его официальными пределами налицо.

Кант совсем не использовал понятий “либерализм” и “консерватизм” – может быть, и нам полезно было бы объявить трёхлетний мораторий на существительные, оставив только прилагательные?

Спектакли Камы Гинкаса – настоящий подарок для критика. Выразительная художественная манера Гинкаса неизбежно дает почву для многословных рассуждений. Тем удивительнее - обескураживающая простота "Кто боится Вирджинии Вулф?"

Книга Кораллова, похоже, одна из последних у нас, "написанных лагерем". "Антиконтра" стала для автора своеобразным продолжением "толковища на нарах", разговором со своими.

Методы Кремля подспудно нравятся европейским левым. Логика мутных игр и спецопераций социалистам ближе, нежели честная политическая конкуренция, в которой они стали все чаще проигрывать либералам.

Спускаюсь с котелками к Городцу и вижу лед. С опаской ступаю – держит. Лишь слегка поскрипывает, потрескивает вдоль узких берегов. Но в одном месте – промоина, расширяю ее, чтобы набрать студеной воды…